Мейлах Шейхет: На украинском ни один антисемитский лозунг не слышал

460145_1_w_300
Gazeta.ua
Директор Центра исследования иудаики и благотворительной организации ‘Еврейское возрождение’ Мейлах Шейхет, 58 лет, родился в городе Коростене Житомирской области. Вырос во Львове. Окончил Одесский институт связи. 25 лет преподавал во Львовском техникуме связи и на высших инженерных курсах. В 2000 году возглавил Американо-украинское бюро по правам человека. Изучает законодательство Украины о сохранения культурного наследия.
Вы выросли во Львове в советское время.

Насколько сложно тогда жилось евреям в Украине?

Я приехал во Львов маленьким ребенком в конце 50-х годов. Моя мама из Житомирской области, она была из глубоко ортодоксальной еврейской семьи хасидского направления, а отец из Южной Беларуси. Открыто идентифицировать себя евреем во Львове в то время — было все равно что подписать себе белый билет. Евреев увольняли с работы, это означало голодное прозябание на случайных заработках. Мы, евреи, считались ‘инвалидами пятой группы’ — так как пункт пятый в паспорте был ‘национальность’. В паспорте у меня было написано ‘еврей’. Мои деды и бабушки так же евреи. У нас в роду нет других. Поэтому мне приходилось жить двойной жизнью. Я на работе держал конспирацию. Я был преподавателем, а преподаватели — идеологический фронт Советского Союза. Если бы узнали, что я из верующей семьи, я бы мог потерять работу.

Быть собой могли только дома и за закрытыми дверями?

Только так. В пятницу вечером, когда мама зажигала свечи, дверь закрывалась, и занавески на окнах затягивались. Если кто-то стучал в то время, мы дверь не открывали. Даже соседям. Это было страшное время коммунистического скрытого террора и вообще на мой взгляд, для евреев советская власть устроила второй Холокост, который я назвал духовным. Евреи практически были духовно стерилизованы. Единственный журнал, издававшийся ежемесячно, назывался, ‘Sowjetischen Heimat’ — ‘Советская родина’, перепечатывал пропагандистские статьи в газете ‘Правда’, переведенные на идиш. Были только две газеты — ‘Известия’ и ‘Правда’. Шутили, что в ‘Известия’ не было Известий, а в ‘Правде’ не было правды. Основной язык был русский, даже во Львове. Я учился в русской школе и преподавал в русскоязычном техникуме. Но преподавал по-украински, поскольку дети были сельские. Все учебники были русскоязычные. Мои студенты знали, что я еврей. У меня ветхозаветное имя — Мейлах, но называли меня ‘Дмитрий’. С детства приклеилось. Студентам позволял называть как им удобно. Большинство звали Дмитрием Гершовичем. Я писал научную работу о нагрузке на телефонные сети. Чтобы защититься, должен быть непременно членом коммунистической партии и получить рекомендации от обкома. Я в партии не был. И не защитился.

Вам предлагали сотрудничать с КГБ?

— Предлагали. За то, что стану информатором-доносчиком, обещали помочь защититься. Пришел один, неизвестный мне до сих пор, показал свое удостоверение и сказал: ‘Мы хотим, чтобы вы с нами сотрудничали’. Ответил: ‘Я верующий человек, у меня есть определенные убеждения, и я вам не подойду’. Он пообещал перезвонить. Давил. Сама амтосфера давила. Был 1982 год. Я боялся потерять работу. Даже боялся за свою жизнь. Боялся просто ходить по улицам, потому что меня предупредили: могут незаметно уколоть яд и погибнешь — просто на улице уколют зонтиком со шприцом. Я рисовал страшные картины. Мы в то время слышали, что в Лондоне так погиб журналист, который просил политическое убежище. Его укололи зонтиком. Факты обрастали слухами еще страшнее, потому что мы ничего не знали, были во Львове, как в вакууме. Сексот позвонил через пару дней. Я отказался, сказал, что недостоин. Он больше не звонил и я его никогда не видел после этого. Но несколько лет я боялся выходить на улицу, ходил по городу только засветло, с работы бежал быстрее. Не ходил даже к врачу — боялся, что уколят яд.

На какие средства тогда жили?

— От зарплаты до зарплаты. Имел в месяц 2000 рублей в то время как уборщица получала 600. Инженеры — 1200 рублей. Отец работал в кооперативе на очень маленькую зарплату на такой работе, чтобы быть независимым и быть в любой религиозный праздничный день не выйти на работу. В субботу правоверный еврей не работает. Но раньше субботы были рабочими днями. Мы имели свою подпольную сеть гуманитарной помощи: нам тайными каналами передавали вещи из Москвы, и мы раздавали их ‘отказникам’, они сдавали те вещи в комиссионные магазины и получали деньги.

Независимость сразу позволила вам выйти из подполья?

— Еще до перестройки я подключился к подпольному еврейскому движению, часто ездил в Москву на собрание. Москва была тогда безопасным городом для подпольщиков — там репрессии были меньше, чем во Львове. Львов вообще был закрытым городом. Сюда иностранцы не имели права приезжать. Если же все-таки приезжали, то передвигались только в сопровождении сотрудников КГБ и не могли отклоняться от маршрута. Когда визы выдавались, в них писали даже, где человек имеет право находиться. Так продолжалось практически до независимости. В нашей подпольной библиотеке были книги, за каждую из которых можно было получить 10 лет ‘по ленинским местам’ Сибири. Например, ‘Эксодус’ — об истории евреев в годы войны, много книг об истории Израиля. Во время перестройки я открылся. В 1991 году руководство техникума, где я преподавал, сказал мне: ‘Выбирай — или выкладываешь, или занимаешься своей общественной работой’. Студенты меня любили, но я решил бросить работу. Руководство техникума было шокировано. А украинские-диссиденты приветствовали за мужество. С работы я ушел августе перед ГКЧП.

Сталкиваетесь ли в Украине с проявлениями антисемитизма сейчас?

— Не чувствую антисемитизма от простых людей. За исключением отдельных случаев. Средь бела дня полгода назад подбегают ко мне молодые ребята во Львове и кричат: ‘Хайль Гитлер! Мы еще вас найдем! Готовьтесь’, — какие-то скинхеды. Я на украинском языке таких оскорблений никогда не слышал. Бывало подобное и накануне Евро — видел таких в футболках с надписями ‘Террор’. Правда, я сообщил СБУ, и не было больше провокаций. Один человек построил гараж в Микулинцах Тернопольской области на еврейском кладбище. Когда я ему заметил, что на захоронениях, он начал мне рассказывать, что евреи — грабители и обокрали украинцев. Старый коммунист. Коммунисты — это нацисты.

Вы как иудей толерируете другие религии?

— Я никогда в жизни не заходил в нееврейский храм. Нам запрещается. Хотя мы уважаем всех людей и ценность их жизни независимо от веры. Евреи придерживаются 613 заповедей, которые охватывают все стороны жизни. Десять основных — и многие другие. Есть специальная наука ‘Еврейская этика’, где люди учатся гармоничному поведению. Например, у нас запрещено прогнозировать и предсказывать. Для нас пойти к гадалке значит нарушить веру. Кто она такая — кусок мяса и вода. Человек должен молиться три раза в день — точно рано, днем и вечером. Женщина, в отличие от мужчины, не имеет обязанности исполнять все заповеди, поскольку ее жизнь связана с циклами. Женщина имеет право что-то недовыполнить. Мужчинам не разрешается брить щеки и подбородок. Так образуется борода и пейсы. Так записано в законе, мы не спрашиваем, почему. Ирина Калинец сказала мне недавно: ‘Мы благодарны евреям за то, что они сохранили закон’. Сохранили, потому что не меняем. Даже когда мы читаем Ветхий Завет из пергамента, и там повреждена буква, стерта от старости бумаги, мы не имеем права читать такой текст. Мы остаемся старообрядными и не воспринимаем ничего нового.

Иудеи не верят в Христа через строгое соблюдение буквы Ветхого Завета?

— Да. По нашему мнению, Христос нарушил Ветхий Завет. Хотя уважаю веру христиан. Мы имеем закон, выписанный в Ветхом Завете. Новый Завет — это уже не наше дело. Есть еще вторая причина. Все люди, которые говорили, что обладают сверхъестественными способностями, были евреями осуждены. Основная часть общества их не понимает, потому что они чудаки.

Много ли в Украине евреев соблюдают все правила еврейской этики?

— Я встречал здесь на Галичине старых украинцев и поляков, которые помнили еще евреев до 1939 года, до всей этой военной потасовки. Так у них горели глаза, когда вспоминали — плакали, что таких людей сейчас уже не встречают.
11.10.2012 15-00

http://jn.com.ua/Interview/meilah_1110.html