Poland_at_the_end_of_the_14th_century

Евреи западной Украины в составе Польши

По Рижскому мирному договору 1921 г., завершившему советско-польскую войну 1920-21 гг., Восточная Галиция и Западная Волынь вошли в состав Польши. На их территории были созданы Львовское, Станиславовское, Тарнопольское и Волынское воеводства (последнее — с центром в Луцке). Численность еврейского населения этих земель в 1921 г. составила 534 673 человек (около 11% всего населения), в 1931 г. — около 824 тыс. (9,7%). Во Львовском воеводстве в 1921 г. насчитывалось 305,8 тыс. евреев (11,3% всего населения), в 1931 г. — 342 тыс. (10%), в Станиславовском воеводстве, соответственно, 118,2 тыс. (10,5%) и 140 тыс. (9,5%), в Тарнопольском воеводстве — 114,3 тыс. (10%) и 134 тыс. (8,4%), в Волынском воеводстве — 164,7 тыс. (11,3%) и 208 тыс. (10%). Подавляющее большинство еврейского населения было сосредоточено в городах и местечках: в 1921 г. евреи составляли в Львовском воеводстве 37,5% горожан, в Станиславовском — 39,5%, в Тарнопольском — 40,2%, в Волынском — 59,3% (в Польше в целом — 27,3%); среди сельских жителей их доля колебалась от 3,7 до 4,5%. ‘br’Из числа евреев, занятых в народном хозяйстве, 36,6% работали в торговле, в сфере финансов и в страховых компаниях, 28,6% — в промышленности, включая ремесленное производство (в том числе 17% — в швейной, 3,4% — в деревообрабатывающей, по 3% — в текстильной и металлообрабатывающей, 1,4% — в кожевенной, 0,8% — в полиграфической), 9% — в сельском хозяйстве, 4,5% — на транспорте и на предприятиях связи. В 1920-х — начале 1930-х гг. численность евреев, трудившихся в промышленности и занимавшихся ремеслом, быстро росла (несмотря на экономический кризис 1929-32 гг., приведший к резкому сокращению производства) и уже к 1931 г. достигла 264 тыс. человек. Около 38% предпринимателей Восточной Галиции и Западной Волыни составляли евреи; они занимали прочные позиции в швейной, пищевой, дерево- и металлообрабатывающей промышленности, но лишь 5,2% из них нанимали 20 или более работников, а многие вообще обходились без наемной рабочей силы. Такие предприниматели, арендовавшие оборудование у владельцев крупных предприятий, которые давали им заказы и снабжали их сырьем, почти не отличались по своему социальному статусу от фабрично-заводских рабочих и, подобно им, жили в нищете. Евреев, занимавшихся сельским хозяйством, было особенно много в горных районах Станиславовского воеводства и в Западной Волыни (на этих землях, входивших ранее в состав Российской империи, существовали даже еврейские села). Однако и в других местах почти в каждой деревне проживало несколько еврейских семей, сочетавших земледелие с ремеслом или торговлей (кроме того, мужчины время от времени нанимались на лесозаготовки в качестве подсобных рабочих или плотогонов). Существовала и небольшая группа крупных еврейских землевладельцев: в Волынском воеводстве евреям, имевшим поместья площадью не менее 50 га, принадлежало 0,9% всех земель, в Станиславовском -2,5%, в Тарнопольском — 3,5%, в Львовском — 4,3%. ‘br’Доля представителей свободных профессий среди самодеятельного еврейского населения западноукраинских земель, входивших в состав Польши, в 1930-х гг. достигла 6,6%. Евреи составляли 70% адвокатов (1400 из 2000), около 70% учителей, 67,6% частнопрактикующих врачей (1150 из 1700), 43% зубных техников, 41% актеров края и т. п. Здесь жили писавшие на польском языке беллетристы Б. Шульц, Халина Гурска (1898-1942), М. Хемар (1901-72), художники Ю. Бальк, Я. Бергер, И. Вайнгартен, Я. Гуссман, М. Райхерт, К. Розенфельд, музыканты и композиторы Я. Мунд, Л. Стрикс, М. Хоровиц, Э. Штейнбергер и другие. Во Львове, ставшем одним из крупнейших научных центров Польши, работали историки М. Балабан и Ш. Аскенази (1866-1935; в 1920-23 гг. — представитель Польши в Лиге Наций), правоведы М. Аллерханд, Э. Раппопорт, Л. Эрлих, экономисты Э. Гайслер, Л. Каро, Г. Колишер (1853-1932), Г. Корович, М. Розенберг, математики и физики Ш. Ауэрбах, М. Вартенберг, С. Лория, Х. М. Штейнхауз, А. Штернбах, биохимик Я. Парнас и другие. ‘br’В межвоенный период евреи Западной Украины (как и всей Польши) пользовались равными с христианами гражданскими правами, включая активное и пассивное избирательное право. Согласно польской конституции 1921 г. и международному договору о правах национальных меньшинств, подписанному делегацией Польши на Парижской мирной конференции (1919-20), еврейскому населению страны гарантировалась возможность создавать автономные религиозные общины и национальные учебные заведения, не работать по субботам и т. п. Вместе с тем, уже в первой половине 1920-х гг. и в особенности после военного переворота 1926 г. во главе с Ю. Пилсудским правительство Польши взяло курс на вытеснение евреев из народного хозяйства, в частности, путем предоставления налоговых и иных льгот христианским (прежде всего польским) торговым и ремесленным кооперативам, что привело к разорению многих еврейских предпринимателей. Сильный удар им (равно как и наемным работникам-евреям) нанес экономический кризис 1929-32 гг.: доля безработных среди евреев была в этот период почти вдвое больше, чем среди неевреев. В первой половине 1930-х гг. стали раздаваться призывы к бойкоту (см. Бойкот антиеврейский) еврейских коммерсантов и товаропроизводителей; в некоторых местах предпринимались попытки организовать пикетирование магазинов, принадлежавших евреям. Всячески ограничивался их прием на работу в государственные и муниципальные учреждения, включая школы. В средних и особенно высших учебных заведениях, включая Львовский университет, с 1923 г. существовала негласная процентная норма; в 1930-х гг. ее значительно ужесточили, так что, например, в Львовском политехническом институте доля евреев сократилась с 15,6% в 1931/32 учебном году до семи процентов в 1938/39 учебном году. В последних рядах аудиторий устанавливались особые скамьи для еврейских студентов (так называемое гетто лавкове — `скамеечное гетто`); в знак протеста они и поддерживавшие их неевреи слушали лекции стоя. В польских и украинских школах еврейские дети подвергались травле. В июне 1929 г. и в ноябре-декабре 1932 г. во Львове имели место антиеврейские беспорядки; в последнем случае было избито свыше 150 человек, произошло несколько взрывов в еврейских районах, в том числе в одной из синагог и на кладбище. С 1935 г. нападения на евреев, особенно на студентов, происходили во Львове регулярно. ‘br’Усиление антисемитизма, отсутствие экономических и социальных перспектив побудили значительную часть западноукраинского еврейства, прежде всего еврейской молодежи, покинуть Польшу: в 1920-х и особенно в 1930-х гг. свыше 100 тыс. евреев репатриировались из Восточной Галиции и Западной Волыни в Эрец-Исраэль или эмигрировали в США, Канаду, Аргентину, Австралию и другие страны. ‘br’Неоднозначными были в межвоенный период отношения между еврейским и украинским населением. Поскольку в рамках унитарного польского государства и евреи, и украинцы являлись национальными меньшинствами, на западноукраинских землях существовали объективные предпосылки для налаживания сотрудничества между ними. Уже в сентябре 1921 г., во время 12-го Сионистского конгресса, В. Жаботинский (как член правления всемирной Сионистской организации) и М. Славинский, представитель украинского (петлюровского) правительства в изгнании, подписали соглашение о создании в составе украинской армии, находившейся в то время на Западной Украине и готовившейся к новому походу против большевиков, еврейской милиции, призванной бороться с погромами. Это соглашение, подвергшееся критике со стороны многих участников сионистского движения и радикально настроенных украинских националистов, не было реализовано, поскольку намеченный поход так и не состоялся. В первой половине 1920-х гг. еврейские и украинские партии нередко выдвигали общих кандидатов на выборах в местные и центральные органы власти; евреи и украинцы составили костяк созданного в 1922 г. блока национальных меньшинств (в него вошли также белорусы и немцы; см. Польша. Первая мировая война. Независимая Польша). Сионистская газета ‘Хвыля’ неоднократно сочувственно отзывалась о национальных устремлениях украинцев, печатала произведения украинских публицистов; в ней была опубликована статья В. Щурата о влиянии Т. Герцля на И. Франко (см. выше). Некоторые популярные украинские органы печати, например, ‘Просвита’, осуждали антисемитские выходки, с похвалой отзывались о быте еврейской семьи. В то же время украинская пресса нередко выступала с юдофобских позиций; даже либеральная газета ‘Дило’ писала в сентябре 1922 г.: ‘Евреи во всем мире поддерживают тех, кто имеет силу и власть. На украинских землях евреи постоянно прислуживали врагам украинского народа’. Значительно более резко высказывались ‘Украинськи висти’, клерикальные ‘Нова заря’ и ‘Новый час’, а также ‘Виснык’, редактор которого Д. Донцов стал основоположником украинского национал-социализма. В украинской среде бытовало немало антисемитских стереотипов; даже образованные люди нередко верили кровавому навету. Евреев обвиняли также в прокоммунистических симпатиях и полонофилии (одновременно националистическая польская партия народных демократов объявила, что еврейское население восточных областей страны настроено проукраински). К сильному всплеску антисемитизма среди украинцев Восточной Галиции и Западной Волыни (но не восточноукраинских земель) привели убийство С. Петлюры в Париже (1926) и оправдание Ш. Шварцбарда, обвинявшегося в этом преступлении. ‘br’В 1920-30-х гг. еврейское население Восточной Галиции и Западной Волыни отличалось высокой общественно-политической активностью. Здесь действовали отделения всех сионистских партий (общих сионистов представляла Восточногалицийская сионистская федерация), Фолкспартей, Агуддат Исраэль, Бунда; в 1931 г. возникла прокоммунистическая Общееврейская партия труда. С ассимиляторских позиций выступали созданный в 1922 г. Союз поляков Моисеева вероисповедания, Еврейский гражданский союз, Союз евреев — участников борьбы за освобождение Польши и другие. При еврейских партиях и независимо от них функционировали десятки женских и молодежных ассоциаций и движений, профсоюзных объединений (например, сионистов поддерживали Союз еврейских купцов, Еврейский кооперативный союз, Общество ремесленников-сионистов Галиции и другие; ассимиляторов — Центральный союз коммерсантов и предпринимателей, Общество ремесленников ‘Яд харуцим’ и другие), благотворительных, культурно-просветительских, академических, литературных обществ, кружков, драматических студий, спортивных клубов и т. п. На всех муниципальных и парламентских выборах еврейские политические организации выдвигали своих кандидатов (зачастую в блоке с партиями, представлявшими украинцев и другие национальные меньшинства; см. выше) и во многих случаях (особенно в первой половине 1920-х гг.) добивались успеха. Лидеры общих сионистов Восточной Галиции И. Тон и Л. Райх в 1922-26 гг. возглавляли в польском парламенте еврейскую депутатскую группу (‘Еврейское коло’); в июле 1925 г. они заключили с премьер-министром В. Грабским соглашение (‘Угоду’), предусматривавшее поддержку этой группой правительства в обмен на некоторые уступки евреям с его стороны (подробнее см. Польша. Первая мировая война. Независимая Польша). Евреи входили и в общеполитические партии; значительным влиянием в еврейской молодежной среде пользовалась Коммунистическая партия Западной Украины (автономная региональная группа в составе компартии Польши); в нее со временем влилась Общееврейская партия труда. В 1925 г. еврей-коммунист Н. Ботвин (1905-25) был казнен за убийство полицейского агента. ‘br’С присоединением Восточной Галиции и Западной Волыни к Польше структура еврейского самоуправления претерпела здесь значительные изменения. Его основной единицей стала территориальная община, объединявшая всех без исключения евреев города (или местечка) и его окрестностей; к середине 1920-х гг. число таких общин достигло 124. Их руководящие органы избирались всеобщим прямым и тайным голосованием; за преобладание в этих органах, имевших право вводить внутренние налоги (их, как правило, платили лишь состоятельные семьи: в 1927 г. в Восточной Галиции и Западной Волыни насчитывалось 44 005 таких плательщиков) и распоряжавшихся, особенно в крупных городах, значительными средствами, боролись все еврейские партии. В выборы нередко вмешивались польские власти, как правило, принимая сторону Агуддат Исраэль и ассимиляторов, однако победителями часто выходили сионисты или бундовцы. В ведении общин находились синагоги и молитвенные дома, микве, шхита (см. Убой ритуальный), еврейские кладбища, учебные заведения, больницы, институты общественного призрения (сиротские приюты, дома для престарелых), фонды, предназначавшиеся на благотворительные нужды. ‘br’В 1920-30-х гг. на западноукраинских землях, входивших в состав Польши, работало множество начальных, средних и профессиональных еврейских учебных заведений, религиозных и светских, с преподаванием на идиш и на иврите. Их, как правило, финансировали общины или просветительские общества (например, Тарбут); польское правительство субсидировало лишь некоторые начальные школы. Во Львове были организованы Еврейский педагогический институт и Еврейский народный университет имени А. Эйнштейна. Несмотря на бурное развитие национального образования, многие еврейские дети посещали (особенно в 1920-х гг., до ужесточения процентной нормы) польские и — значительно реже — украинские учебные заведения. Период расцвета переживала еврейская пресса: на идиш, иврите и польском языке печаталось множество партийных и независимых газет, литературных журналов; только в Львовском воеводстве в разное время выходило 36 периодических изданий на идиш и иврите. В Львове, Бродах, Жолкиеве и других городах действовали еврейские издательства, выпускавшие самую разнообразную литературу, включая произведения живших в Западной Украине еврейских писателей — Рахели Корн (1898-1982), Н. Бомзе (1906-54), И. Ашендорфа (1909-56), Я. Шудриха (1906-43) и других. Типограф Я. Оренштейн из Коломыи напечатал более 300 названий книг на украинском языке, в том числе сборник украинского фольклора (1936). Во многих местах существовали еврейские библиотеки, крупнейшие из них — во Львове. В 1934 г. М. Гольдштейн основал во Львове Музей еврейской истории и этнографии.

http://www.aish.kiev.ua/?e=2